Сообщение от тети Оксаны из Чернигова пришло, когда Ирина ставила чемодан у стойки регистрации в аэропорту Львова: «У вас совести нет? Мать голодает, а вы по своим Карпатам разъезжаете! Позор на всю семью!» Ирина замерла с посадочным талоном в руке, а Дмитрий у стойки duty-free выронил бутылку с боржоми — та глухо стукнулась об пол, но, к счастью, не разбилась.
Скриншот, который переслала тетка, показывал свежий пост в фейсбуке от Тамары Микитенко, свекрови Ирины. Чёрно-белое фото: сухая рука со вздутыми венами держит горбушку черного хлеба над пустой тарелкой в цветочек. Подпись читалась как сценарий для слезливого сериала: «Вот и осталась одна на старости лет. Сын с невесткой укатили отдыхать в горы, а мать хоть с голоду помирай. Телефон молчит третий день. Ну что ж, доем сухарик, а там — как бог даст…» Под постом уже кипела война комментариев: бывшие коллеги Тамары по швейной фабрике, соседки по подъезду и совершенно посторонние люди наперебой клеймили «бездушных детей».
Самое дикое — ровно два дня назад, перед отлётом, Дмитрий с Ириной стояли на кухне у Тамары с четырьмя пакетами продуктов. Ирина потратила почти три тысячи гривен, чтобы забить холодильник свекрови до отказа: домашние голубцы, борщ на два дня, запечённая скумбрия, палка домашней колбасы, которую Тамара обожала, но себе на пенсию никогда не позволяла. На каждом контейнере — стикер с датой. «Мама, вот это на завтра, это в морозилку, ничего готовить не нужно, отдыхайте», — говорила Ирина, а Тамара стояла у окна, поджав губы и держась за поясницу, будто её вывозят на кладбище, а не отправляют детей на десять дней в Буковель.
Дмитрий пытался дозвониться матери — гудки шли долго, потом сброс. Снова гудки — снова сброс. Телефон Ирины разрывался от сообщений родни, которая ещё накануне просила привезти карпатского сыра, а теперь называла их с мужем чудовищами.
— Она себе давление поднимет назло всем, — Дмитрий метался по гостиничному номеру, хватал футболки и запихивал их в чемодан. — Надо ехать обратно. А если она правда выкинула всё, что мы привезли?
Ирина захлопнула крышку ноутбука.
— Стой. Подожди собирать. Дай мне десять минут.
Она слишком хорошо знала свекровь. В прошлом году Тамара разыграла обморок на юбилее племянника — рухнула в кресло аккурат в тот момент, когда гости перестали слушать её рассказы про больные суставы и начали поднимать тост за именинника. Но выставлять сына чудовищем на весь фейсбук — это уже перебор даже для неё.
Тамара заблокировала личные страницы сына и невестки, чтобы те не могли влезть в комментарии и показать фото полного холодильника. Но забыла одну вещь: полгода назад, когда квартиру Тамары начали оформлять на Дмитрия — свекровь сама настояла, мол, стара уже возиться с бумажками, пусть сын берёт хлопоты на себя, — вместе с доверенностью на «бумажную волокиту» ей поставили и охранную сигнализацию: датчик на входной двери и датчик на дверце холодильника, чтобы Дмитрий, пока оформление тянется, был спокоен за мать, живущую одна. Ирина открыла приложение. За последние сутки дверца холодильника открывалась одиннадцать раз. Последний раз — двадцать три минуты назад, прямо перед публикацией поста с сухариком.
Этого мало было, чтобы отмыться перед разъярённой роднёй. Нужны были доказательства, которые не оставят сомнений.
И тут телефон пиликнул снова. Соседка Тамары по этажу, Оля, с которой Ирина иногда болтала у подъезда, прислала короткое видео — сняла через незадёрнутые шторы кухонного окна. На записи без звука Тамара сидела за столом абсолютно бодрая, уплетала голубцы с квашеной капустой, рядом лежал тот самый кусок хлеба — реквизит для фотосессии, уже подсохший ещё сильнее. Напротив сидела её подруга, баба Люба, и что-то с азартом читала с экрана телефона, активно жестикулируя — судя по всему, свежие комментарии под постом.
Ирина протянула телефон мужу без единого слова. Дмитрий смотрел на экран долго. Краска сошла с его лица, но это была уже не тревога — разочарование.
— Перешли мне, — сказал он тихо. — Я разошлю по всем чатам. В Чернигов, в Киев, в Одессу — всем, кто нам вчера писал гадости. А потом выложу под её пост с аккаунта нашей семейной автомастерской — она этот аккаунт разблокировать забыла.
Через восемь минут видео «голодающей» пенсионерки красовалось прямо под её же слезливым постом. Дмитрий подписал коротко: «Мама, голубцы не пересолены? Мы старались готовить на все десять дней. Приятного аппетита. О посте поговорим, когда вернёмся».
Эффект был мгновенным. Комментарии начали пропадать один за другим. Тётка из Чернигова написала: «Ой, извини, я же не знала, Тамара так рассказывала…» Через полчаса пост исчез вовсе, а телефон Тамары внезапно «ожил» — она звонила сыну шесть раз подряд, Дмитрий методично сбрасывал вызов. На седьмой раз ответил, включил громкую связь и, не дав матери сказать ни слова:
— Мы возвращаемся через восемь дней, как и планировали. Переоформление квартиры пока останавливаю — нотариусу уже позвонил. Звонить будем реже. Доедай голубцы, пока не остыли.
И отключился.
На балконе отеля в Яремче стало тихо, только внизу шумела горная река. Ирина обняла мужа за плечи, и оба долго молчали, слушая воду.
— Думаешь, она специально тянула с этим постом, чтобы прижать нас с переоформлением? — спросила Ирина. — Испугалась, что квартира уйдёт из-под неё, вот и решила показать всем, какой сын неблагодарный?
— Не знаю уже, что и думать, — Дмитрий потёр переносицу. — Знаю только, что сигнализацию я у неё не выключу. И бумаги эти теперь надолго в ящике полежат.
Через восемь дней, вернувшись в Киев, они не заехали к Тамаре — прямиком домой, в свою квартиру, которую снимали уже пятый год. Вечером Дмитрий достал из шкафа папку с документами на квартиру матери и убрал её на самую дальнюю полку, за коробки с зимними вещами. Заявление о переоформлении так и осталось недописанным на середине.
Тамара приехала через три дня без звонка, стояла у подъезда с сумкой домашних вареников — извиниться, как она сказала соседке в лифте. Дмитрий вышел к ней сам, забрал сумку, но на порог не пригласил — разговаривали на лестничной клетке, вполголоса, минут двадцать. О чём — Ирина так и не узнала, муж лишь сказал, что мать обещала больше не писать постов «без предупреждения».
Ирина в тот вечер разогрела вареники, разложила по тарелкам — оказались с картошкой, её любимые. Дмитрий молча взял вилку, попробовал и впервые за десять дней улыбнулся:
— Вкусные. Скажи ей, когда позвонишь.
