Оксана вытирала руки о фартук, когда в дверь позвонили — на пороге стояла её дочь Марина с чемоданом.
— Мам, я вернулась, — сказала она и села прямо на порог, не разуваясь.
Марине было двадцать три. Три месяца назад она вышла замуж за Дениса — парня, с которым встречалась всего полгода. Свадьбу сыграли в Виннице, на скорую руку — родители Дениса торопили, говорили, что нельзя тянуть, раз любовь. Оксана тогда промолчала, хотя внутри всё сжималось: дочь ещё училась на четвёртом курсе, снимала квартиру пополам с подругой за четыре тысячи гривен в месяц, а тут — свадьба, рушники, кольца, шампанское.
— Что случилось? — Оксана присела рядом, не трогая чемодан.
— У него повестка пришла в мае, — Марина дёргала замок чемодана, не поднимая молнию до конца и снова её опуская. — Брат его сказал: женишься — отсрочку легче будет доказать, бронь оформим через предприятие тестя. Я тогда не поняла, зачем спешка такая. А потом слышу — он вечером с братом на кухне шепчется, а я мимо иду за водой, и он замолкает. Спросила прямо — сказал, глупости, показалось мне.
— И что теперь?
— Бронь ему не сделали. Через неделю после росписи говорит: не готов я, торопился, испугался. Как будто я виновата, что он женился.
Оксана молчала недолго — она знала, что молчание сейчас хуже любых слов, — и взяла чайник, налила воды, поставила на плиту. Руки делали привычное, мысли метались.
— Я ведь тебе говорила, — вырвалось у неё, и тут же захотелось откусить себе язык.
— Говорила, — эхом ответила Марина. — А я не слушала.
Они сидели на кухне до полуночи. Марина крутила в руках телефон, то включая экран, то гася его.
— Он домой к десяти приходил, потом к двенадцати стал, потом вообще к двум ночи. Я как дура спрашивала — где был, а он: «У Витька сидели». А в переписке с Аней этой — «скучаю», «жаль, что не сложилось у нас». Я случайно увидела, когда он телефон на зарядке оставил, а сообщение всплыло.
— Сколько тебе Денису лет? — спросила Оксана.
— Двадцать пять. Он говорит: «Я по документам взрослый, а внутри пятнадцатилетний, мам меня всё ещё кормит».
Оксана вспоминала себя в двадцать три — она уже растила Марину одна, работала на трикотажной фабрике в три смены, и никто не спрашивал, готова она или нет. Готовность в её жизни появилась не раньше замужества, а после — вместе с бессонными ночами и первой зарплатой, потраченной на детскую смесь.
— Мам, а ты как поняла, что готова? — спросила Марина, обхватив кружку с остывшим чаем.
— Не поняла. Просто утром вставала, потому что тебя кормить надо было. Вот и вся готовность.
Марина усмехнулась сквозь слёзы:
— Значит, я зря женой стала.
— Ты просто рано вышла за того, кто ещё сам не вышел из дома матери.
Через неделю Марина подала на развод. В загсе на Кияновской Денис молчал, разглядывая ручку на столе, потом вдруг сказал: «Может, ещё попробуем, я исправлюсь». Марина покачала головой и придвинула к нему бумаги. Он расписался быстро, будто боялся, что передумает сам, и ушёл первым, не дожидаясь её.
Оксана стояла у окна, когда дочь вернулась с папкой документов — Марина зашла в квартиру, скинула туфли одну за другой, не глядя, куда они падают, и сказала только:
— Всё. Свободна.
Вечером они снова пили чай.
— Думала, распишешься — и всё, взрослая жизнь началась, — сказала Марина, вертя в руках пустую чайную ложку. — А там просто два перепуганных человека штамп поставили.
— Теперь знаешь.
Марина доучилась, устроилась в проектное бюро на Соломенке. Через два года на работе познакомилась с Артёмом — он монтажник, приходил налаживать сеть в офисе. Полтора года они то ссорились, то мирились: один раз Артём две недели не звонил после того, как Марина отменила совместный отпуск ради сессии подруги, и Марина сама поехала к нему на стройку, стояла у ворот, пока охрана не вызвала его. Он вышел в каске, грязный, спросил только: «Зачем приехала?» — она сказала: «Затем, что ты трус, раз молчишь». Поругались там же, у забора, а через час сидели в кафе напротив и ели одну порцию вареников на двоих, потому что у него не было наличных, а у неё карта не проходила в этом заведении.
Расписались в будний вторник, без пышностей, позвав только самых близких — человек десять, в маленьком кафе на Печерске. Свидетелем у Артёма был друг детства, у Марины — мать.
За столом Оксана подняла бокал с компотом (сама не пила вино уже полгода из-за давления) и сказала:
— За вас. Чтобы не расходились по бумагам, а держались друг за друга руками.
Артём взял руку Марины, положил на стол рядом со своей — обручальные кольца у них были простые, без камней, куплены в рассрочку.
— Мы уже держимся, — сказал он. — Третий год как.
Марина посмотрела на их сцепленные пальцы и ничего не ответила — просто накрыла его ладонь второй рукой.
