Тарасівна выставила на подоконник горшок с георгинами и крикнула через забор:
— Галино, а давайте похвалимося, у кого які квіти цвітуть на подвір'ї!
Голос звонкий, нарочито дружелюбный. Соседка через дорогу, Галина Панасівна, вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук.
— Похвалимося? Та у мене й хвалитися нема чим, я не для показухи саджу.
Тридцать лет они жили через дорогу друг от друга в селе под Белой Церковью. Тридцать лет — с тех пор, как землемер Хвостенко, царство ему небесное, отмерил межу на полметра не в ту сторону, и мужья их чуть не подрались из-за куста смородины. Мужей давно нет, межа так и осталась кривой, а вражда перекочевала в палисадники: у кого пионы пышнее, у кого самшит вдоль дорожки стрижен ровнее.
В это лето Тарасівна пошла с козырей. Развела георгины — махровые, бордовые, с ладонь величиной. Семена прислала племянница из Полтавы почтой, за доставку Тарасівна отдала сорок гривен и до сих пор ворчала, что дорого. Всю весну укрывала рассаду от заморозков старым пуховым одеялом, поливала строго по утрам, в шесть, пока роса не сошла.
Галина Панасівна, узнав об этом от почтальонки тёти Люды, фыркнула и на следующий день поехала в райцентр на рынок. Купила три куста английских роз — по триста двадцать гривен за штуку, с этикетками на латыни, которые потом два дня разбирала по гугл-переводчику. Высадила вдоль того самого забора.
— Ну добре, — сказала Тарасівна. — Приходьте ввечері, подивимося одна на одну.
— Прийду, — бросила Галина и захлопнула калитку.
Весь день обе крутились в палисадниках, как перед смотринами. Тарасівна подвязывала стебли к колышкам, обрывала подсохшие листья, шептала под нос что-то вроде «ну, красуні мої, не підведіть». Галина обрезала розы новыми ножницами — купила специально, отдала сто пятьдесят гривен, — и посыпала землю под кустами удобрением с синей этикеткой, тоже привезённым из района.
К вечеру у калитки собрался десяток соседей. Пришла и внучка Тарасівны Оксана, приехавшая из Киева на выходные — с пятницы, двадцать первого, — и сын Галины Панасівны Микола, который жил через два дома и в дела матери обычно не лез.
Женщины стояли каждая у своего забора. Соседи ходили от одного палисадника к другому, будто на выставке.
— Ой, які пишні, — говорили про георгины.
— А троянди які запашні, — не отставали от роз.
Тарасівна стояла, скрестив руки, и то и дело поправляла край юбки, разглаживала ткань пальцами, будто это могло что-то изменить. Галина Панасівна делала вид, что ей всё равно, но раз за разом подкручивала ветку розы так, чтобы бутон смотрел на улицу.
Развязка вышла быстро. Внучка Оксана наклонилась к одному из стеблей георгин и ахнула:
— Бабо, тут же слимак! Він об'їдає листя знизу!
Тарасівна кинулась смотреть. На нижних листьях — дыры, под кустом прятался жирный слизень. Она схватилась за край фартука, скомкала его в кулаке.
— Та звідки ж він… я ж кожен ранок обходжу…
Пока она бегала за лопаткой, толпа зашепталась, кто-то уже сказал: «Ну все, троянди виграли». И тут Галина Панасівна перешла дорогу, наклонилась над кустом георгин и без единого слова начала палкой сбрасывать слизня в банку с солёной водой, которую сама же и принесла.
— Ти чого? — растерянно спросила Тарасівна.
— Того, що слимаки — це не привід соромитися, — ответила Галина, не поднимая головы. — В мене вони теж бувають. Просто я їх раніше збираю, зранку, о шостій, поки ти спиш.
Тарасівна молчала. Смотрела, как соседка возится в её земле голыми руками, как будто это самое обычное дело на свете.
Соседи, не дождавшись скандала, начали расходиться. Оксана и Микола переглянулись у забора и заулыбались.
Когда слизень отправился в банку, Галина выпрямилась, вытерла ладони о фартук.
— Гарні, — сказала она сухо. — Справді гарні.
— А в тебе троянди пахнуть на всю вулицю, — ответила Тарасівна, глядя на розовые кусты так, будто видела их впервые.
Конкурса красоты в тот вечер никто не выиграл.
Через неделю, в субботу, Тарасівна принесла соседке банку вишнёвого варенья — просто так, без повода, поставила на подоконник и постучала в окно. Галина Панасівна через день прислала с Миколою горшочек рассады тех самых английских роз, с приклеенным на скотч бумажным ярлычком — сорт был написан от руки, криво, зато по-украински. Тарасівна прочитала, хмыкнула и посадила куст у самой межи, той самой, кривой.
