Он уверенно выиграл развод но отец его жены замер в зале суда
Большинство мужчин после развода выглядят так, будто только что пробежали олимпийский марафон на четвереньках. Но не Никос Хараламбус! Наш герой сиял, как Акрополь в ночи, и шел по коридору Афинского окружного суда так, будто выиграл в лотерею «Τζόκερ».
На нем был галстук от некоего даровитого портного с Эрму, и он уже мысленно примерял на себя статус волшебного свободного холостяка с собственной IT-компанией, домом в Глифаде, целой армадой новых возможностей а бывшую жену, Елену, оставив с ну, практически с чем пришла.
Но Никос забыл о маленькой детали: о тесте. В шахматах знаешь, что победа только тогда, когда соперник прошепчет «ματ». А «король» все еще был где-то поблизости.
В переговорной Никос склонился к своему адвокату, Костасу Димопулосу:
Девяносто процентов всех ликвидных активов у меня. Компания полностью моя. Даже не верится, что она так легко согласилась.
Костас кивнул с выдержкой, достойной хирурга на обеде у свекрови, двигая бумаги по дубовому столу с выражением «у меня все под контролем».
Никос сдержанно фыркнул вспомнил, как Елена даже не попыталась спорить насчёт дома с видом на Саронический залив и тут же настрочил смс ассистентке: мол, пусть охлаждают Moët.
Он был беспечен, как студент на парах философии понятия не имея, что этот развод обернется для него не только потерей денег
В зале суда 3 Елена сидела тихо и просто, волосы уложены в идеальный пучок.
Вид у нее был, будто она капитулировала, но в глазах отражалась античная стратегия «дождись и нанеси удар».
Пусть берет все, шептала она своему адвокату, Иоанне Кириаку. Он судит обо всём по цифрам. Как только отдашь расслабится. Вот там-то я его и жду.
Никос вошел, размахивая самодовольством, как греческий пляжник полотенцем. Усмехнулся Елене:
Ты не пропадешь! пообещал он с театральным великодушием бывшего мужа.
Но Елена и бровью не повела.
Дверь распахнулась, и судья Мария Лазариду, величественная как Парфенон, вошла:
Сейчас мы разберём дело Χαραλάμπους против Χαραλάμπους, объявила она.
Соглашение однозначно в пользу ответчика, мистера Хараламбуса.
Костас одернул манжет:
Мой клиент ищет лишь мира, ваша честь.
Судья перевела взгляд на Елену:
Вы соглашаетесь отказаться от совместного имущества и доли в Charalambous Tech? Верно?
Мне ничего не нужно от Charalambous Tech, ответила Елена, ледяным голосом. Только полная свобода.
У Никоса аж душа запела наконец-то! Но тут дверь скрипнула, и тишину нарушил человек с тростью.
В зал ступил Христос Пападимитриу, ее отец его трость постучала по мрамору как молот правосудия. Смотрел он на Никоса, словно на человечка, случайно наступившего на его любимый напёрсток.
Возражаю, сухо произнес Христос. Эти активы не принадлежат господину Хараламбусу.
Никос отмахнулся:
Он, наверное, перепутал что-то. Пенсионер, чинит часы у Монастираки.
Но Христос не обратил внимания на его сарказм. Достал потертую папку и почти торжественно положил ее перед Никосом.
Открой, процедила Елена.
Внутри черно-белое фото и нотариальный документ: «Οικογενειακό καταπιστευμα ΠΑΠΑΔΗΜΗΤΡΙΟΥ».
Вся компания, софт и тот самый дом в Глифаде юридически принадлежали трасту и по разводу переходили Елене. Никос аж побледнел, как фета без масла.
У вас ничего нет: ни ПО, ни дома, ни доли, вздохнул Христос. Десять лет вы просто были в долгосрочной аренде собственной жизни, а аренда закончилась.
Елена, роняя улыбку, подкрасила губы:
Об алиментах можем поговорить, но, если честно, платить не стану.
Костас вспотел, перебирая бумаги:
Нет лицензии. Без ПО Charalambous Tech никому не нужна.
Госконтракт рушится. Вас ждет разбирательство по факту мошенничества.
Христос на трости чуть покачнулся:
Я часы чиню, а ты, Никос, оказался сломан сам.
Но я же построил эту компанию! Этот контракт почти на четыреста миллионов евро! заорал Никос, забывая весь свой галстучный аристократизм.
Елена встала:
Этот контракт мой код, Никос. Вся архитектура Vector Logic. Ты десять лет отсылал меня «делать рутинную работу». А именно она создала империю. Все ночные апдейты и багфиксы это я. А ты хвастался плодами.
Голос Христоса разнесся по залу:
Лицензия аннулирована. Charalambous Tech больше не может использовать Vector Logic.
У Никоса перехватило дыхание. Победа была так близко, что уже можно было почистить ею ботинки и то исчезла.
Он начал кричать еще громче, поняв, что остался с пустыми руками и ему заодно грозит уголовка. Всё рухнуло. Весь Олимп разбился о скалы.
Улыбка Елены ясно показала: за жадность, знаешь ли, надо платить по-полной.
Судья Лазариду объявила часовой перерыв, пока Никос с Костасом пытались хоть как-то вытянуть дело из олимпа в реальность.
Траст Пападимитриу был идеальным капканом расставленным десять лет назад.
Любая попытка спорить годы волынки, а гос. контрактом уже дышала прокуратура по особо крупным аферам.
Никос попробовал уговорить Елену: давай пополам, сохраним рабочие места, спасем компанию И умоляю, по-братски! Но она смотрела сквозь него, как сканер на границе.
За эти годы она прекрасно изучила все его измены, тайные сообщения и алиби-дружественные переписки.
Христос предложил условия: Никос передает Charalambous Tech, уходит из Глифады, пишет заявление на увольнение, но получает право на свободу.
Откажется получит уголовное дело за мошенничество, хищение и компьютерные преступления. Никос, как мутный клиент, всё подписал.
Тайно он попытался активировать «операцию Самсон» удалить серверы компании. Но, конечно, Елена предвидела это: чудак перезагрузил ловушку, и полицейский сигнал прямо пошел в отдел киберпреступлений Никоса арестовали на месте.
Слишком поздно он понял, что проиграл по всем фронтам.
Елена и Христос одержали верх.
Елена возглавила фирму, переименовав её в «Vector Systems», управляя делами умело и спокойно, а в перерывах рисуя акварели и помогая отцу в мастерской на Колонаки.
Никос получил 15 лет в греческой тюрьме. Его лоск, понты и «империя большого босса» отправились к праотцам.
В конце концов он понял суровую истину: успех это не пиар и не скорость; победу держит тот, у кого фундамент надёжный. Время, как показал старый часовщик с дочерью, принадлежит тем, кто умеет ждать и строить ловушки так, что не замечаешь, как попал.
