Высадив любовницу из машины, Вангелис мягко попрощался с ней, крепко держа ее ладонь, и направил свой Fiat через вечерние улицы Афин к дому. Перед подъездом он задержался на секунду, напряжённо прокручивая в голове все фразы, которыми объяснит жене свою решимость. Глядя на серое тело многоэтажки, он глубоко вздохнул, поднялся по лестнице и открыл дверь своим ключом.
Καλησπέρα, позвал Вангелис, сбрасывая кроссовки. Μαρία, είσαι σπίτι;
Εδώ είμαι, уравновешенно отозвалась жена из кухни. Καλησπέρα. Τι λες, να τηγανίσω τα παϊδάκια;
Вангелис мысленно обещал себе не отступать: говорить прямо, твердо, по-мужски! Пора закончить двойную жизнь, пока на губах еще не остыли поцелуи и не втянула его снова повседневная рутина.
Μαρία, прокашлялся он, собираясь с духом. Ήρθα να σου πω… πως πρέπει να χωρίσουμε.
Мария и бровью не повела, встретив новость с олимпийским спокойствием. Эту её выдержку Вангелис называл однажды в шутку „Μαρία Παγερή”, и даже сейчас эта мысль промелькнула в голове.
Δηλαδή; спросила она, выглядывая из кухни. Να μην τηγανίσω τα παϊδάκια;
Όπως νομίζεις, ответил Вангелис. Αν θες, κάν τα. Αν δε θες, άσ τα. Εγώ φεύγω. Πάω σε άλλη γυναίκα.
За такую новость другие жёны швырялись бы сковородкой или устраивали эмоциональный скандал. Но Мария не из этого большинства.
Σιγά τα λάχανα, спокойно сказала она. Τα παπούτσια μου από τον τσαγκάρη τα πήρες;
Όχι, смутился Вангелис. Αν είναι τόσο σημαντικό, τώρα αμέσως πάω και τα παίρνω!
Άντε… вздохнула Мария. Αυτός είσαι, πάντα. Στείλε τον βλάκα για τα παπούτσια και θα φέρει τα παλιά.
Вангелис почувствовал укол обиды. Казалось, объяснение о разрыве семейных уз совсем не идёт по плану. Где страсти, крики, эмоции? Но чего ещё ожидать от своей „Мαρία Παγερή”?
Νομίζω δεν με ακούς, Μαρία! чуть повысил голос Вангелис. Δηλώνω επίσημα ότι σε αφήνω για άλλη γυναίκα! Εσύ ασχολείσαι με τα παπούτσια!
Καλά κάνεις, философски сказала жена. Εσύ μπορείς να φύγεις όπου θες, τα δικά σου παπούτσια δεν είναι στον τσαγκάρη. Γιατί να μη φύγεις;
Они прожили вместе долгие годы, а Вангелис так и не понял, где её ирония, а где правда. В своё время он как раз и влюбился из-за спокойствия Марии, ее хозяйственности и нежной фигуры.
Мария была надёжная, верная, спокойная, как якорь у пирса στο Πειραιά. Но сейчас Вангелис любил другую. Ярко, грешно, увлекательно! Надо было ставить точку и шагать навстречу новой жизни.
Και λοιπόν, Μαρία, торжественно, с оттенком печали заявил Вангелис. Σε ευχαριστώ για όλα, αλλά φεύγω. Αγαπώ άλλη γυναίκα. Δεν σε αγαπώ πια.
Δεν μπορώ να το πιστέψω, хмыкнула жена. Δεν με αγαπάει, ο δράμας! Η μάνα μου, ας πούμε, αγαπούσε τον γείτονα. Ο πατέρας μου αγαπούσε το τάβλι και το ούζο. Ε, και; Κοίτα τι σπουδαία έγινα εγώ.
Вангелис знал с женой спорить бесполезно. Любое её слово груз килограммовый. Вся его решимость моментально улетучилась.
Είσαι υπέροχη, Μαρία, кисло пробормотал он. Μα αγαπάω άλλη. Πολύ, αμαρτωλά, παθιασμένα. Και θα φύγω, το καταλαβαίνεις;
Ποια άλλη; спокойно спросила жена. Η Κατερίνα Βλαχοπούλου μήπως;
Вангелиса передернуло. Год назад у него действительно был роман с Катериной, но он не думал, что Мария может знать
Πώς το ξέρεις αυτήν; начал он, но махнул рукой. Δεν έχει σημασία. Όχι, δεν είναι η Βλαχοπούλου.
Жена зевнула.
Τότε η Στέλλα Παπαγιαννοπούλου; Είναι αυτή;
У Вангелиса похолодело в груди. И Сτέλλα, и Катерина были его тайными интрижками, только в прошлом. Откуда она всё знает?!
Όχι попытался он выглядеть уверенно, Ούτε Παπαγιαννοπούλου, ούτε Βλαχοπούλου. Άλλη γυναίκα, συγκλονιστική, το απόλυτο όνειρό μου. Δεν μπορώ χωρίς αυτή, και φεύγω. Μη με εμποδίσεις!
Ε, μάλλον η Μάγδα είναι, невозмутимо заключила Мария. Μωρέ, Βαγγέλη… μυστικό ήταν; Το όνειρό σου η Μάγδα Μαυροπούλου. Τριάντα πέντε, ένα παιδί, δύο αμβλώσεις, ε; Σωστά;
Вангелис схватился за голову. В точку! Его роман именно с Магдой.
Μα πώς το έμαθες; бессильно выдохнул он. Με παρακολουθούσες;
Βαγγέλη μου, αγαπημένε, спокойно сказала Мария, είμαι γυναικολόγος με εμπειρία. Έχω εξετάσει όλες τις γυναίκες της περιοχής, εσύ μόνο μερικές. Μου αρκεί μια ματιά να ξέρω που πήγες!
Вангелис пытался сохранить достоинство.
Έστω признал он. Ας είναι και η Μαυροπούλου. Αυτό δεν αλλάζει τίποτα. Εγώ φεύγω!
Μωρέ καημένε Βαγγέλη, спокойно усмехнулась жена, ούτε να με ρωτήσεις από περιέργεια δεν θέλησες! Για να ξέρεις, τίποτα ιδιαίτερο δεν έχει η Μαυροπούλου. Σαν όλες τις άλλες σαν γιατρός το λέω. Και το ιατρικό ιστορικό του ονείρου σου το είδες;
Όχι уныло признался Вангелис.
Αυτό που θέλω! Πρώτον, πήγαινε να πλυθείς καλά. Δεύτερον, αύριο θα μιλήσω στον Σάββα να σε δει στο ιατρείο χωρίς ραντεβού, твёрдо закончила жена. Μετά, βλέπουμε. Ντροπή: άντρας γυναικολόγου να μην βρίσκει μια υγιή γυναίκα!
Και τι να κάνω; жалобно спросил он.
Πάω να τηγανίσω τα παϊδάκια, сказала Мария, вытирая руки о фартук. Εσύ πλύσου και σκέψου ότι θέλεις. Αν θέλεις το άπιαστο όνειρο χωρίς μπελάδες, έλα σε μένα, θα σε συμβουλέψωВангелис остался стоять посреди прихожей, слушая, как со сковороды доносятся первые аппетитные потрескивания. В голове его перемешалось всё: обида, растерянность, какая-то жалкая нежность к этой женщине его вечной якорю. Он вдруг остро ощутил, что за всей его жаждой страстей и поисков „абсолютного сна” у него дома всегда было что-то куда более редкое тихое знание друг о друге на уровне кожных покровов, без драмы и сцен, с иронией, с почти врачебной спокойной любовью.
Перехватило в горле. Вангелис посмотрел на аккуратно сложенные тапочки жены, на её халат, свисающий с крючка и внезапно понял, что уйти, оказывается, некуда. Всё настоящее осталось здесь, где пахнет жареным мясом, и жена умеет поставить диагноз с одного взгляда. Где его обнажают до нервов, но не судят.
Он тяжело вздохнул, снял пиджак, бормоча себе под нос:
Μωρέ, Βαγγέλη, θα μείνεις άνθρωπος ποτέ σου ή όχι…
Вошёл на кухню, аккуратно поставил бокал рядом с Марией, смиренно налил себе воды.
Να βοηθήσω με τα παϊδάκια; спросил тихо.
Мария, не меняя выражения лица, только кивнула в сторону ножа:
Κόψε σαλάτα, Βαγγέλη. Και μετά… βλέπουμε.
И в этот простом, почти будничном „и потом посмотрим” прозвучало всё и прощение, и усталость, и улыбка между двумя старыми соучастниками жизни, которые, как выяснилось, уже давным-давно выбрали друг друга навсегда.
