Андреас сидел на низком табуретке на кухне и наблюдал, как пылинки медленно вальсируют в луче вечернего афинского солнца. В квартире номер 48 на улице Эллада было так чисто, что даже комары наверняка мели хвостом, чтобы не оставить пятен. Слишком чисто.
Три месяца назад отсюда уехала Елени. Собрала чемоданы, фикус и, самое главное десятилетнего Мариоса и шестилетнюю Каллиопи. Сначала Андреас чувствовал безграничную свободу. Никаких мультиков на фоне, никакого вечного наступания на Лего, можно есть сувлаки прямо из кастрюли рай!
Но через неделю этот рай стал вакуумом. Жизнь вдруг оказалась неопределённо пустой. За долгие годы брака он и забыл, как функционировать дома без оглушительных воплей детей и жужжания хозяйственного пылесоса.
Но страшнее всего было пятничное ожидание.
Μπαμπά, ήρθαμε! вбежала Каллиопи, принося с собой запах семьи и свежего детского шампуня Johnson’s. Андреас как-то неуклюже обнял её. Мариос шагнул за сестрой, молча, с наушниками, бросив на отца короткий, экспертный взгляд-подростка.
Γεια σου, συμμορία. Проходите Я тут вообще-то специально к вашему приходу готовился.
Андреас решил: если он станет идеальным греческим папой, дети просто не захотят уходить. Купил самую дорогую сковородку из Фалиро и распечатал рецепт блинов с греческими комментариями с сайта Sintages.gr.
Τι έχουμε για πρωινό; спросил Мариос в субботу утром, лениво волоча тапки по кухне.
Κρέπες! бодро отозвался Андреас, отчаянно скребя по комочкам в тесте. С вареньем из инжира, как вы любите.
Как у мамы? с надеждой спросила Каллиопи, вскарабкиваясь на стул.
Андреас замер, как перед выбором между фраппе и фредо.
Лучше, чем у мамы. Вот увидите!
Через полчаса кухня выглядела так, будто здесь снимали сериал «Κλεμμένα Όνειρα» и в кадр попала мука, сахарная пудра и пара лепешек на потолке. Первый блин сдался в плен сразу. Второй пошёл жертвой Афины-жарки. Третий выглядел так, будто его набросали на сковородку левой ногой.
Андреас тихо возненавидел и сковородку, и плиту, и свои руки, которые явно не были созданы великим греческим Зевсом для выпечки. Сердце замирало, но дети смотрели на него выжидающе.
Τελειώνω… выдохнул он, вытирая пот со лба локтем, обсыпанным мукой.
Наконец гора еще тёплых, хоть и не особо круглых блинов появилась на столе. Варенье из глиняной вазочки пахло летом. Каллиопи рискнула первой, пробуя кусочек.
Πολύ ωραίο, μπαμπά! заявила она с серьезностью взрослой гречанки.
Мариос махнул головой подтверждение худшее только отсутствия реакции, но проглотил сразу три. Андреас выдохнул: ему показалось, что мир снова начал вращаться.
Но вечер воскресенья всегда был тяжелым. Время пересменки: радость от встречи с детьми сменяется грустью, тонкой, как греческий дождь.
Они сидели в гостиной. Андреас купил приставку самую мощную, которую только можно было найти в Афинах, чтобы Мариос хотя бы иногда снимал наушники.
Τι κάνεις, Μάριε; Πέρασες το αφεντικό; подсел он к сыну.
Ναι… не отвлекаясь, отозвался Мариос. Ευχαριστώ, μπαμπά. Πολύ καλή κονσόλα.
Каллиопи, хочешь сказку перед сном? Андреас потянулся к яркой книжке из лавки на Плаке.
Μπαμπά, πότε έρχεται η μαμά; не взглянув на книжку, спросила Каллиопи, уставив взгляд в свои кроссовки, аккуратно выстроенные у двери.
Через час, κορίτσι μου. Но ведь тебе здесь тоже хорошо, правда? У нас и новые игры, и блины, и мороженое в морозилке, как ты любишь! Можем завтра в зоопарк сходить, если останетесь…
Неожиданно Мариос отложил джойстик. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикает старые греческие часы.
Μπαμπά, тут вкусно, и приставка отличная, и стараешься… Мы это видим.
Андреас улыбнулся, но сердце почему-то сжалось.
Ну, значит, у меня хорошо, да? Вам нравится здесь?..
Каллиопи подошла и обвила папу своими ручками.
Вкусно, μπαμπά… Αλλά στη μαμά είναι σπίτι… уют.
Эти слова ударили сильнее греческой драмы по воскресеньям. Андреас посмотрел на квартиру: дизайнерская мебель из Икеи, техника блестит, ремонт как на фото для Airbnb. Но всё чужое. Холодное.
Τι εννοείς σπίτι, μικρή μου; голос дрогнул. Здесь же ваши комнаты, игрушки…
Мариос поднял глаза. Там уже не было прежней детской наивности.
Сπίτι, μπαμπά, это когда ты сразу находишь мои носки. Это когда на холодильнике висят мои рисунки те самые, что ты раньше не замечал. Помнишь, когда я принёс похвалу за проект по робототехнике три года назад?
Андреас хотел сказать «конечно!», но слова застряли в горле. Три года назад он пропустил всё, спасаясь в работе, встречах, а вечером был просто «уставшим».
Мама помнит про мою аллергию на стиральный порошок, грустно напомнил Мариос. А вчера ты спросил, в каком я классе. Ты очень стараешься, мπαμπά… но ты просто не был с нами. Ты выучил рецепт блинов за вечер, но нас за десять лет так и не выучил.
Αндреас закрыл лицо руками. Больнее не бывало. Он столько лет строил семейный фундамент, зарабатывал, дарил поездки, но сам оставался где-то на периферии жизни банкоматом, тенью из коридора.
Он проиграл не Елени. Проиграл себе прежнему. Семья, оказывается, не даётся автоматически её надо строить день за днём, быть рядом.
Раздался звонок. Елени приехала за детьми.
Андреас поднялся тяжело, помог Каллиопи надеть куртку, протянул рюкзак Мариосу.
Ευχαριστώ για τις κρέπες, μπαμπά, прошептала Каллиопи, чмокнув папу в нос.
Τα λέμε, μπαμπά, сказал Мариос, на мгновение задержав руку на плече отца. Κονσόλα φοβερή.
Елени спокойно стояла в дверях. Она заметила пятно от варенья на его футболке и усталость в глазах.
Όλα καλά, Ανδρέα; спросила тихо.
Ναι, кивнул он, сглатывая ком в горле. Ελένη… Каллиопи сказала, что у меня не дом. И знаешь… она права.
Елени не перебивала.
Я хочу быть не только папой выходного дня, как турист в музее. Хочу помогать Мариосу с его проектом по-настоящему. И выступление в саду у Каллиопи в четверг я приду. Можно?
Елени едва заметно улыбнулась:
Σε περιμένουμε, Ανδρέα.
Дверь захлопнулась. Оставшись один, Андреас не пошёл к телевизору.
Он направился к холодильнику. Белая поверхность сияла стерильностью. Из папки возле входа он достал старый мятый рисунок Мариоса тот самый, который когда-то механически затолкал и забыл. Машина-кривуля и три человечка. Андреас повесил рисунок на видное место с греческим магнитом-сова.
Затем набрал номер Мариоса в телефоне.
«Μάριε, посмотрел расписание твоих занятий по ρομποτική. В среду я свободен. Давай заберу тебя поедем в ту лабораторию на Ликавиттос, про которую говорил? Не блины, не приставка. Просто поболтаем».
Ответ не заставил ждать: «Οκ, μπαμπά. Θα περιμένω».
Андреас посмотрел на свои руки и в зеркало почему-то впервые увидел себя по-настоящему. Нельзя построить дом за один уикенд. Но сегодня у него появился первый настоящий кирпич.
Он пошёл на кухню и принялся мыть посуду не потому что «так надо», а потому что в его доме, настоящем доме, который только начал строить, не место прошлому. Теперь он знал: чтобы дети хотели остаться, надо не жарить как мама, а просто быть папой. Каждый день. Без рецепта.
