Оксана стояла у раковины, намыливала тарелку, когда в замке заскрежетал ключ. Она замерла. Ключи у неё были только одни — свои. Бывший муж после развода вернул два комплекта, но, видимо, один по дороге домой скопировал.
Дверь распахнулась, и в прихожую влетел женский голос, высокий, как пожарная сирена:
— Здесь снесём эту перегородку, Богдан! Получится одна большая комната. Ну скажи, красота же?
Оксана вытерла руки о полотенце, висевшее на крючке у плиты. Чай в кружке на подоконнике уже остыл, но она так и не сделала ни глотка. Надо было идти.
В коридоре, не снимая уличных ботинок, стоял Богдан — высокий, в том самом чёрном пальто, которое она ему покупала три года назад на сдачу с отпуска. Рядом крутилась девица в белом пуховике, с розовым рулоном строительной рулетки в руке. Она прикладывала ленту к стене, отходила, щурилась.
— Вы дверью не ошиблись? — спросила Оксана, прислонившись плечом к косяку.
Девица дёрнулась, рулетка с треском втянулась обратно.
— Богдан, это кто? — она сморщила нос, будто в подъезде пахло тухлой рыбой. — Ты же говорил, что здесь никого нет!
Богдан кашлянул, взял девицу за локоть и буквально выставил за порог.
— Дарина, подожди на лестнице. Две минуты.
— Ещё чего! Я замёрзла! — взвизгнула она, но дверь закрылась перед её лицом.
Богдан повернулся к Оксане. На скулах у него заходили желваки.
— Собирай вещи, Оксана. Квартира теперь моя. Мама оформила дарственную на меня.
— И что? — Оксана скрестила руки на груди. — Я здесь прописана.
— Прописка — это временное. А право собственности — вот. — Он достал из-за пазухи сложенный лист и потряс им. — Я дал тебе два месяца. Хватит. Съезжай.
Оксана смотрела на него и вспоминала, как четыре года назад они въехали в эту двушку на пятом этаже в девятиэтажке на Левандовке. Углы были чёрные от плесени, из окон дуло, а в ванной с потолка сыпалась штукатурка. Мать Богдана — пані Дарія — днями и ночами уговаривала её: «Оксанко, продай ту дачу біля озера, зробімо ремонт, будет у вас своя квартира». Оксана продала дачу за 1 250 000 гривен. Всё до копейки ушло на ремонт, проводку, трубы, окна и кухонный гарнитур.
— Я вложила в эту квартиру все деньги от продажи дачи, — произнесла Оксана, не повышая голоса. — Ты хоть это помнишь?
— Помню, помню. Не начинай. Я тебе всё верну, когда будут деньги.
— Когда? — она усмехнулась. — Ты за всю жизнь больше десяти тысяч в руках не держал.
Богдан побагровел. Но тут дверь снова распахнулась — Дарина, видимо, не выдержала ожидания, ворвалась и, не разуваясь, прошла на кухню.
— Боже, какой ужасный цвет! — заявила она, указывая на светло-зелёные фасады кухни, которые Оксана выбирала с дизайнером два месяца. — Это надо менять. Я хочу белый глянец.
— Дарина, выйди! — рыкнул Богдан.
— Нет, пусть останется, — спокойно сказала Оксана. — Ей полезно послушать.
Она подошла к кухонному столу, выдвинула ящик, достала прозрачную папку-файл и положила перед Богданом.
— Читай. Вслух. Пункт четвёртый.
Богдан нервно хмыкнул, но взял лист. Пробежал глазами, потом его брови поползли вверх.
— Что там? — Дарина выхватила у него бумагу, глаза её забегали по строчкам. — «В соответствии с особыми условиями настоящего договора… гражданка Оксана Павловна сохраняет за собой пожизненное право пользования и проживания в указанном жилом помещении… Без права выселения по инициативе собственника… В случае расторжения брака за гражданкой сохраняется право пользования половиной жилого помещения… Продажа, обмен и передача квартиры в аренду без её письменного согласия не допускаются».
Повисла пауза. Слышно было, как за стеной гавкнул соседский пёс Барон.
Дарина швырнула договор на стол.
— Ты что, идиот?! — заорала она на Богдана. — Ты не можешь её выгнать? И продать не можешь? И жить с ней до конца её дней?!
— Дарина, я всё улажу! — Богдан попытался взять её за руку, но она отпрянула.
— Улаживай без меня! Я не собираюсь делить квартиру с твоей бывшей!
Она развернулась, споткнулась о табурет, рулетка выпала из её рук и со звоном покатилась по полу. Хлопнула входная дверь.
Богдан стоял, опустив плечи. Пальто вдруг стало ему велико.
— Забирай свои ключи и уходи, — сказала Оксана, пододвигая к нему его связку. — Если хочешь — поезжай за ней. Может, она тебя приютит.
— Я подам в суд! — выкрикнул он, но голос сорвался.
— Подавай. Заодно расскажи судье, почему ты не читал документ, который подписала твоя мама, зная о моих вложениях.
Богдан схватил ключи, выскочил, хлопнув дверью.
Оксана подошла к окну. Во дворе под фонарём Дарина садилась в такси, Богдан бежал за ней, размахивая руками. Она не обернулась.
На следующий день Оксана вызвала мастера. Замок заменила за час. Новые ключи, две штуки, положила на полку возле зеркала. Потом села за стол, открыла ноутбук и набрала номер адвоката, который когда-то помогал ей с договором дарения.
— Пані Оксано, доброго дня, — ответил голос в трубке. — Что-то случилось?
— Случилось, — ответила она. — Бывший муж решил, что квартира целиком его. Я хочу взыскать с него стоимость ремонта. Все документы у меня есть. Договор купли-продажи дачи, чеки, акты выполненных работ. Сумма — один миллион двести пятьдесят тысяч гривен.
Через три дня она сама отправила заказное письмо с описью вложения на адрес бывшего мужа. В конверт вложила копию искового заявления, подписанную адвокатом. На почте ей выдали квитанцию с трек-номером. Она приклеила её на холодильник магнитом с видом Світязя — рядом с квитанцией об оплате судебного сбора.
Через неделю зазвонил домофон. Оксана подошла, увидела на экране лицо Богдана. Нажала кнопку, впустила.
Он поднялся на пятый этаж пешком — лифт в их доме не работал ещё с прошлой зимы. Когда дверь открылась, Оксана стояла в прихожей, держа в руке ту самую папку с договором и квитанцией.
— Что это? — выдохнул Богдан, протягивая ей смятое письмо.
— Иск о взыскании с тебя стоимости ремонта, — спокойно объяснила Оксана. — Один миллион двести пятьдесят тысяч. Плюс судебные расходы. Суд принял заявление, предварительное заседание через две недели.
Он побагровел, как свёкла.
— Ты с ума сошла?! У меня нет таких денег!
— Значит, квартира, которую тебе подарила мама, уйдёт с торгов за долги. Или ты сам откажешься от права собственности в мою пользу. Выбирай.
Богдан уставился на квитанцию, приклеенную к холодильнику. На лбу у него выступила испарина.
— Ты не имеешь права…
— Имею, — перебила Оксана. — Все документы у меня. А теперь извини, мне нужно поливать цветы. Дверь закрой с той стороны.
Она захлопнула дверь перед его носом. Защёлкнула новый замок. За стеной снова гавкнул Барон.
Оксана вернулась на кухню, налила себе чаю, наконец-то выпила остывший с утра. Взяла с подоконника пульт, включила телевизор. Шёл повтор старого фильма про любовь. Она переключила. Пощёлкала каналы. Остановилась на футболе. «Динамо» играло вничью. Она откинулась на спинку стула — впервые за долгие месяцы ей было легко.
